Мальта: «Остров блокчейна»?

4 июля 2018 года парламент Мальты принял три закона, имеющих целью регулирование новой виртуальной реальности: блокчейна, криптовалют и в целом технологий распределенного реестра. 

Новшество отнюдь не имеет репрессивного характера.  Напротив, Мальта надеется таким образом привлечь на остров компании, специализирующиеся на этих инструментах.  По-видимому, на сегодняшний день это самое тщательно прописанное законодательство такого рода в мире. 

Местные юристы теперь гордо именуют Мальту «Островом блокчейна» (Blockchain Island), как бы намекая, что именно туда имеет смысл перебазироваться международным компаниям, использующим эту технологию.

А нужно ли госрегулирование?

Казалось бы, отсутствие какого бы то ни было государственного регулирования – основной козырь биткойна и других подобных виртуальных инструментов.  Но в этом же и их слабость! 

Во-первых, у участников виртуального проекта нет никаких гарантий, что организаторы схемы их как-нибудь не надуют.  Это, конечно, радикально ограничивает круг потенциальных участников схемы. 

Во-вторых, банки, зная о высоком риске жульничества, с большой опаской относятся к таким проектам и крайне неохотно открывают счета таким компаниям.  Банки можно понять: ведь в случае краха проекта банк могут обвинить в соучастии в мошенничестве с самыми печальными для банка последствиями.  

Это радикально ограничивает возможности обмена виртуальных инструментов на обычные («фиатные») валюты, да и вообще предельно сужает каналы связи виртуального и реального финансовых миров.  Между тем от виртуальных активов мало проку, если их невозможно обменять на реальные материальные блага. 

Наконец, в третьих, отсутствие специализированного законодательства не означает, что виртуальный бизнес не попадет под действие общих законов страны местонахождения бизнеса.  Например, законов о банковской или биржевой деятельности.  А это регулирование может оказаться весьма жестким.  Так что введение специального закона может облегчить, а не затруднить жизнь владельцам виртуального бизнеса. 

Разумный государственный контроль над операторами виртуальных инструментов способен разрешить или хотя бы смягчить упомянутые проблемы.  А это способно вывести виртуальный бизнес на совершенно новый уровень!

Природа виртуальных активов

Чтобы понять, как регулируются виртуальные инструменты, следует разобраться, какова их правовая природа.  Прежде всего, что же такое этот таинственный блокчейн, в котором хранятся записи о виртуальных активах? 

Если коротко, блокчейн – это особая форма распределенной базы данных, впервые реализованная в системе криптовалюты биткойн в 2008 году.  Не вдаваясь в технические подробности, скажу лишь, что важнейшая особенность блокчейна состоит в отсутствии единого центра, где велась бы эта база данных.  Копии базы хранятся на компьютерах пользователей системы.  Изменения в базу («проводки») также вносятся самими пользователями с использованием современных технологий шифрования и верификации. 

Иначе говоря, классический блокчейн представляет собой технологию распределенного реестра (digital ledger technologyDTL).  Ведущийся таким образом реестр можно использовать точно так же, как и реестр, ведущийся централизованно.  А именно, для фиксации прав пользователей на те или иные объекты и регистрации перехода прав на эти объекты. 

Такими объектами, в принципе, может быть все, что угодно.  В блокчейн можно записывать информацию о правах на единицы криптовалюты, на ценные бумаги, на объекты недвижимости.  Да хоть бы и информацию о том, у кого находится та или иная библиотечная книга!  Реестр есть реестр, в него можно записать любую информацию.

И действительно, в реально существующих системах природа регистрируемых в распределенном реестре прав бывает  весьма разнообразна.  Обсудим основные из них.

Криптовалюты

Биткойн и его аналоги – это «криптовалюты» (cryptocurrency) или «виртуальные валюты» (virtual currency).  Они, как и положено деньгам, используются в качестве платежного средства и средства накопления. 

Замечу, что криптовалюты не следует путать с «электронными деньгами» (electronic money).  Последний термин обычно употребляется для обозначения платежных единиц, выпускаемых конкретным частным эмитентом, в централизованном реестре которого и хранится информация о правах пользователей на эти единицы (типа «яндекс-денег»).  Деятельность эмитентов электронных денег в развитых странах давно урегулирована специальными законами.

Напротив, у биткойна нет единого эмиссионного центра, и дополнительные единицы по определенным правилам создаются пользователями («майнерами»).  Также у биткойна, в отличие от обычных электронных денег, нет предустановленной ценности, и его денежная стоимость определяется лишь спросом и предложением на эту криптовалюту. 

Несмотря на это, криптовалюты вполне успешно могут использоваться в качестве платежного инструмента, коль скоро обе стороны сделки верят в ценность виртуальных монет.  В этом смысле криптовалюты ближе к таким «деньгам» как морские раковины, некогда по согласию сторон использовавшиеся в качестве платежного средства, чем к обычным «фиатным» (государственным) валютам. 

Поскольку криптовалюта по сути своей является платежным инструментом, то операции с ней могут попадать под соответствующее регулирование в тех странах, жители которых участвуют в операциях.  Потенциально это может быть законодательство о банковской деятельности, специализированное законодательство о платежных системах и т.п.  В некоторых странах (Китай) криптовалюты вообще категорически запрещены.  Впрочем, большинство развитых стран пока занимает выжидательную позицию и не спешит с принятием законов о криптовалютах (это не означает, что любые операции с криптовалютами в таких странах правомерны).

Операции с криптовалютами также могут попадать под законодательство против отмывания денег.  Так, владелец криптовалютной биржи, действующей в США, попадает под общие «антиотмывочные» требования: он должен идентифицировать своих клиентов, выявлять источники их средств, сообщать властям о подозрительных транзакциях и т.п.

Утилитарные токены и токены-ценные бумаги

Однако одними лишь криптовалютами использование блокчейна не ограничивается.  После грандиозного успеха биткойна многие задумались о возможности использовать ту же технологию для финансирования собственных проектов.  Идея состоит в том, чтобы выпустить виртуальные «монеты» (coins) или «жетоны» (tokens), продать их за деньги, а деньги забрать себе.  Это обычно называется «первичное предложение монет» (initial coin offering - ICO), по аналогии с «первичным публичным предложением» (initial public offeringIPO) ценных бумаг.

То есть, подчеркну, деньги за выпущенные жетоны получает организатор схемы. Это совсем другая идея, чем лежащая в основе обычной криптовалюты!  Да, изобретатели биткойна, надо полагать, получают некую выгоду от роста курса своих собственных монет, которые они создали в начале истории схемы, - но никак не деньги за создаваемые новыми пользователями новые биткойны!  

Но тогда как же убедить пользователей покупать жетоны?  Если исключить варианты прямого надувательства, вряд ли кто-то согласится отдать деньги организаторам просто так, пусть даже в обмен на красивые виртуальные жетоны.  Покупателям надо что-то пообещать взамен. 

Предположительно, собранные деньги будут использоваться для финансирования какого-то бизнеса.  Тогда у организаторов бизнеса есть два основных варианта.

Можно пообещать пользователям, что после становления бизнеса их жетоны будут обменены на производимые бизнесом товары или услуги.  Это называется «утилитарные токены» (utility token).  В качестве невиртуального аналога можно представить себе, например, годовые членские карточки, продаваемые готовящимся к открытию фитнес-клубом. 

Утилитарные токены (как и членские карточки фитнес-клубов) обычно не попадают под слишком обременительное регулирование и могут выпускаться относительно свободно.  Разумеется, при этом не должно быть прямого обмана (деньги собрали и потратили, а фитнес-клуб открывать не стали). 

С другой стороны, можно пообещать пользователям, что после становления бизнеса они получат долю в его прибыли.  Высокие дивиденды обеспечат рост стоимости жетона, если его можно покупать и продавать.  Очевидным невиртуальным аналогом такого жетона является акция, дающая право на часть прибыли бизнеса.  Альтернативно, можно пообещать покупателям возврата денег через определенный срок с определенным процентами.  Тогда это аналог облигации.  В обоих случаях соответствующие виртуальные жетоны называют «токены-ценные бумаги» (security token).

Проблема состоит в том, что если токен по своей правовой природе аналогичен ценной бумаге, то, весьма вероятно, он попадет под законодательство, регулирующее ценные бумаги.  Во всяком случае, в достаточно развитых в правовом отношении юрисдикциях.

Так, в США понятие «ценной бумаги» (security) определяется не формальными характеристиками (решение о выпуске, включение в определенные реестры и т.д.), а функциональным критерием, известным как «тест Хауи» (Howey test). Согласно этому тесту, если соглашение сторон предусматривает, что одна из сторон совершает инвестицию в «общее предприятие» (common enterprise), рассчитывая на получение прибыли, созданной исключительно усилиями других лиц, то это соглашение рассматривается как «инвестиционный договор», который в США причисляется к «ценным бумагам». 

Ясно, что токены-ценные бумаги попадают под это определение.  А это значит, что продажа или публичное предложение таких токенов жителям США без регистрации проспекта эмиссии и прочих обременительных формальностей будет незаконной и может повлечь ответственность организаторов вплоть до уголовной.  Замечу, что «публичным предложением в США» американские власти могут признать, например, сайт проекта на английском языке, если только организаторы схемы не предпринимают эффективных мер для предотвращения продажи токенов («ценных бумаг») именно американцам. 

Соответственно, разного рода деятельность на рынке токенов-ценных бумаг будет регулироваться по правилам, применимым к рынку ценных бумаг: посредники будут регулироваться по правилам, применимым к брокерам и дилерам и т.п.

Замечу, что и в случае ICO операции с токенами могут попадать под «антиотмывочное» законодательство, что влечет соответствующие обязанности для оператора виртуального бизнеса, имеющего дело с резидентами данной страны. 

В связи со всем сказанным весьма важен вопрос о квалификации конкретных токенов, выпускаемых данным эмитентом.  Это один из главных вопросов, которые должно решить соответствующее законодательство, прежде чем переходить собственно к регулированию. 

Новое мальтийское законодательство

Теперь вернемся на Мальту.  Как уже говорилось, там было принято три закона, регулирующих виртуальные активы.  Принятая в мальтийском законе классификация виртуальных активов в целом следует изложенным выше идеям, но терминология несколько отличается. 

Первый из законов – Закон о Мальтийском агентстве цифровых инноваций (The Malta Digital Innovation Authority (‘MDIA’) Act).  Закон создает новый государственный орган (MDIA) и определяет его правомочия.  Именно этот орган будет ответственным за развитие всего сектора цифровых технологий Мальты.

Второй – Закон об инструментах и услугах в области инновационных технологий (The Innovative Technology Arrangements and Services Act (the ‘ITAS Act’)).  Этот закон вводит систему систему сертификации инструментов, применяемых в таком бизнесе, а именно:

  • программных продуктов и архитектур, используемых при создании и использовании распределенных реестров (DTL);
  • «смарт-контрактов» и связанных с ними приложений;
  • других инструментом, определяемых Министром по цифровой экономике (на Мальте есть и такой).

Кроме того, закон вводит систему регистрации бизнесов, оказывающих услуги в области инновационных технологий, а именно:

  • «системных аудиторов» (system auditors), осуществляющих контроль качества инструментов;
  • технических администраторов (technical administrators), осуществляющих контроль работы инструментов.

Самое главное: эта система регистрации и сертификации – добровольная!  Идея, очевидно, состоит в том, что если инструмент прошел государственную сертификацию, то пользователи будут больше ему доверять, что будет способствовать развитию соответствующего бизнеса. 

Наконец, третий – Закон о виртуальных финансовых активах (The Virtual Financial Assets Act (theVFAA’)).  Именно он регулирует выпуск и обращение виртуальных валют и токенов, в том числе осуществление ICO и деятельность криптовалютных бирж.  Закон вводит систему лицензирования для операторов на рынке виртуальных финансовых активов, которая, в отличие от обсуждавшейся выше сертификации и регистрации, является обязательной. 

Положения этого закона мы рассмотрим более подробно.

Определения

Закон вводит ряд терминов, использующихся в нем далее. Приведу с некоторыми сокращениями важнейшие из определений.

Технология распределенного реестра (DLT) – база данных, в которой информация записывается, по взаимному согласию делается доступной и синхронизируется в сети из множества узлов.

Цифровой актив (DLT asset) – актив, существенно зависящий от технологии распределенного реестра или использующий ее, принадлежащий к одной из четырех категорий:

(a)   виртуальный токен (virtual token);

(b)   виртуальный финансовый актив (virtual financial asset);

(c)   электронные деньги (electronic money);

(d)   финансовый инструмент (a financial instrument).

Виртуальным токеном мальтийский законодатель именует форму цифровой записи, которая не имеет какой-либо ценности или стоимости вне той цифровой платформы, в которой она была выпущена, причем такой токен можно обменять на деньги только непосредственно у эмитента.  (По-видимому, это понятие даже боле узкое, чем упоминавшееся выше понятие «утилитарного токена».)

Электронные деньги – это термин из директивы ЕС (и соответствующего мальтийского закона), регулирующей выпуск таких денег.  Как уже говорилось, эта директива подразумевает, что эмиссия электронных денег осуществляется одним эмитентом. Очевидно, биткойн и аналогичные криптовалюты не являются «электронными деньгами» в смысле этого определения.

Финансовый инструмент – это термин из директивы ЕС (и соответствующего мальтийского закона), регулирующей рынок инвестиционных услуг.  К финансовым инструментам относятся:

  • обращающиеся ценные бумаги (transferable securities), такие как акции и облигации, а также любые их аналоги;
  • инструменты денежного рынка (money market instruments), такие как казначейские обязательства и депозитные сертификаты;
  • доли в коллективных инвестиционных схемах (units in collective investment schemes), такие как паи в инвестиционных фондах;
  • разного рода опционы, фьючерсы и прочие деривативы (options, futures, swaps, forward rate agreements and any other derivative contracts);
  • иностранная валюта, приобретенная для инвестиционных целей;
  • некоторые другие инструменты, здесь не обсуждаемые. 

Наконец, виртуальный финансовый актив (VFA) – это любая форма цифровой записи, используемая как средство обмена, счетная единица или средство накопления, которая не является ни электронными деньгами, ни финансовым инструментом, ни виртуальным токеном.

Именно понятие виртуального финансового актива – ключевое для данного закона. 

Если цифровой актив попадает в категорию финансовых инструментов (видимо, туда попадут многие «токены-ценные бумаги»), он будет регулироваться законодательством об инвестиционных услугах.  Если цифровой актив попадет в категорию электронных денег, то законодательством об электронных деньгах (правда, кажется, пока что ни один из эмитентов электронных денег не использовал технологии распределенного реестра для этих целей).  Если цифровой актив является виртуальным токеном (очевидно, сюда попадет значительная часть «утилитарных токенов»), то он вообще не подлежит специальному регулированию. 

Если же данный виртуальный актив не входит ни в одну из перечисленных категорий, то он как раз и попадает под регулирование рассматриваемым законом (о виртуальных финансовых активах).  По всей видимости, под действие закона попадают «классические» криптовалюты, такие как биткойн.  Под его действие попадет и некоторая часть «жетонов», распространяемых в рамках ICO (а именно, те, которые не признаны мальтийскими властями ни «финансовыми активами», ни «виртуальным токенами»). 

Первичное предложение виртуального финансового актива (initial VFA offering) – это метод сбора средств, в ходе которого эмитент выпускает виртуальные финансовые активы и предлагает их желающим в обмен на денежные средства.  Обычно такое предложение именуют ICO; этот термин не применяется в законе, но для краткости я его иногда использую далее.

Белая книга (whitepaper) – это документ, предназначенный для инвесторов, вкладывающих средства в ICO, чтобы они могли принять информированное решение о том, стоит ли им совершать эту инвестицию.  В приложении к закону приводится подробное описание (на семь страниц) той информации, которая подлежит включению в документ.  В список входят как техническая информация (о выпускаемых активах, компьютерных протоколах, методах платежа и т.п.), так и содержательная информация о целях ICO, об эмитенте, его руководстве, его финансовом состоянии и его бизнесе.  Помимо прочего, в «белой книге» должно быть явно сказано, что данное предложение не является предложением «финансовых инструментов» (по сути, ценных бумаг), каковое может осуществляться лишь в рамках мальтийского законодательства о ценных бумагах, то есть с регистрацией проспекта эмиссии и т.п.

Наконец, закон определяет понятие услуг, связанных с виртуальными финансовыми активами (VFA services). Для краткости я далее буду иногда именовать их «цифровыми услугами».  Эти услуги определены списком, данным в приложении к закону.  Список очень похож на аналогичный список «инвестиционных услуг», приведенный в соответствующем законе, только речь идет об операциях не с ценными бумагами, а с виртуальными «жетонами» (VFA). В список входят следующие услуги:

  • получение и передача заказов (orders) на совершение сделок;
  • совершение сделок (execution of orders) по поручению других лиц;
  • совершение сделок с клиентами за свой счет (dealing on own account);
  • управление портфелями (portfolio management);
  • услуги депозитария или номинального держателя (custodian or nominee);
  • инвестиционные консультации (investment advice);
  • размещение (placing) и маркетинг VFA;
  • предоставление услуг биржи (VFA exchange).

Как будет обсуждаться далее, представление таких услуг лицензируется. 

Компетентным органом (competent authority), то есть регулятором рынка виртуальных финансовых активов, назначается уже существующий орган, ответственный за регулирование финансовых услуг в целом (Malta Financial Services Authority, NFSA).

Первичное предложение виртуального финансового актива

Часть вторая закона посвящена ICO (точнее, первичному предложению VFA). 

Согласно закону, для получения права осуществлять предложение своих жетонов (точнее, VFA) на территории или с территории Мальты, или чтобы выставить свои жетоны на цифровую биржу, эмитент жетонов должен составить «белую книгу», соответствующую требованиям мальтийского закона, и зарегистрировать ее у мальтийского регулятора.

Эмитент также обязан назначить специального агента (VFA agent), то есть зарегистрированную у регулятора юридическую или аудиторскую фирму, которая будет отвечать за выполнение эмитентом всевозможных формальностей и служить связующим звеном между эмитентом и властями Мальты.

По закону эмитент обязан вести свой бизнес честно, сообщать инвесторам лишь правдивую информацию, избегать конфликта интересов и т.п.

Закон явно предусматривает ответственность эмитента за убытки инвестора, причиненные недостоверной информацией, содержащейся в «белой книге», но только если эмитент включил туда такую информацию умышленно или по грубой неосторожности.

Закон заботливо уточняет, что предложение жетонов или выставление их на биржу за пределами Мальты регулируется законами соответствующей зарубежной страны (но, разумеется, если предложение осуществляется «с Мальты», то и мальтийское регулирование тоже применимо).

Лицензионные требования

Часть третья закона состоит из одной статьи.  В ней содержится требование о лицензировании, предъявляемом к тем лицам, которые оказывают «цифровые услуги», перечисленные выше, на территории или с территории Мальты.

Четвертая часть посвящена процедуре получения такой лицензии.  Заявка подается регулятору через агента (VFA agent), ее конкретную форму предстоит установить регулятору.  Лицензионные требования не отличаются конкретностью, многие критерии являются оценочными.  Самое главное, регулятор должен убедиться, что заявитель является «подходящим и надлежащим лицом» (fit and proper person) для ведения такой деятельности. 

Лицензия может быть выдана либо физическому лицу-резиденту Мальты, либо мальтийской компании, либо иностранной компании из «признанной» (властями Мальты) юрисдикции с филиалом на Мальте.  («Признанными» считаются все страны ЕС, ЕЭЗ и ОЭСР плюс страны, признанные отдельным подзаконным актом.)  

Регулятор ведет реестр лицензиатов, публично доступный через интернет.

Разумеется, регулятор может в случае чего аннулировать лицензию или приостановить ее действие. 

Обязанности лицензиата

Пятая часть закона посвящена различным обязанностям лицензиатов. 

В частности, лицензиат должен обеспечить, чтобы его управляющий совет состоял из лиц с хорошей репутацией и c достаточными знаниями и опытом.

Лицензиат имеет фидуциарные обязанности перед своими клиентами: он обязан действовать по отношению к ним честно и профессионально.  Если он нарушил эти фидуциарные обязанности, регулятор может определить размер компенсации, которую лицензиат должен выплатить своим клиентам. 

Приобретение 10% (или более) акций лицензиата требует разрешения регулятора, так же как и разного рода реорганизации, слияния и поглощения. 

Злоупотребления на рынке VFA

Шестая часть закона посвящена предотвращению злоупотреблений на рынке виртуальных финансовых активов (VFA).  Она построена по модели аналогичных правил для рынка ценных бумаг: под страхом уголовного преследования запрещены инсайдерские сделки, раскрытие инсайдерской информации, манипулирование рынком. 

Правомочия госорганов

Седьмая, весьма обширная часть закона посвящена правомочиям Минфина и регулятора (Malta Financial Services Authority) в части рынка VFA.  Министр может выпускать разного рода подзаконные акты. Регулятор может требовать от лицензиатов информации, назначать проверку, выпускать предписания, приостанавливать деятельность лицензиата и т.п.

В частности, размер наказания за нарушения требований данного закона может быть установлен отдельным подзаконным актом; в случае уголовного правонарушения это может быть штраф до 150 млн. евро или в размере тройной прибыли, полученной от нарушения, либо тюремное заключение на срок до шести лет. 

Аудиторы

Восьмая часть закона посвящена аудиторам. 

Каждый лицензиат должен назначить аудитора.  Важнейшая обязанность такого аудитора, сформулированная в первой же статье этой части – сообщать властям о разного рода нарушениях со стороны лицензиата.

Прочие положения

Оставшиеся три части закона посвящены вопросам санкций за нарушения, апелляциям, функциям судов, а также переходным положениям (уже действующие бизнесы должны получить соответствующие лицензии и разрешения в течение определенного срока) и т.д.

Особо устанавливается, что лицензиаты, намеренные вести соответствующую деятельность в других странах ЕС или ЕЭЗ (осуществляя свое «европейское право»), должны уведомить об этом мальтийского регулятора, а также соблюдать законы соответствующей страны ЕС или ЕЭЗ. 

Дополнительные соображения: квалификация цифровых активов

Стоит обратить внимание вот на что.

Ключевым вопросом остается следующий: является ли тот или иной цифровой актив «финансовым инструментом» (financial instrument) или «виртуальным финансовым активом» (VFA) в смысле мальтийского законодательства?  В первом случае он регулируется законодательством о ценных бумагах, во втором – обсуждаемым здесь законом о VFA.  Есть еще варианты, когда актив является «электронными деньгами» или «виртуальным токеном», но они относительно легко идентифицируемы.

Для квалификации цифровых активов мальтийский регулятор (MFSA) разработал специальный компьютеризированный тест (The Financial Instrument Test), а также написал инструкцию (Guidance) на сорока страницах по его применению.

Пожалуй, ключевой момент теста – определение того, является ли данный актив «обращаемой ценной бумагой».  Для получения ответа авторы теста предлагают эмитенту и его агенту (юридической фирме) ответить на целый ряд вопросов.  В том числе надо ответить, обладает ли цифровой актив следующими характеристиками (должно быть выполнено хотя бы одно из условий):

  • право на участие в капитале эмитента;
  • право на получение средств при ликвидации эмитента;
  • включение в реестр акционеров;
  • право на получение фиксированной суммы через определенный срок;
  • включение в реестр держателей долговых обязательств;
  • право покупки или продажи обращаемой ценной бумаги;
  • право на получение денежной суммы, определенной ссылкой на обращаемые ценные бумаги, валюты, процентные ставки, биржевые цены или другие индексы и показатели.

Эти критерии наводят на некоторые размышления.  В отличие от функционального «теста Хауи», принятого в США (см. выше), авторы мальтийского теста сосредотачиваются на формальных характеристиках актива, таких как включение в корпоративные реестры и наличие права на долю в капитале конкретного юридического лица. 

По-видимому, это оставляет некоторые возможности по структурированию ICO таким образом, что «жетоны» не будут признаваться ценными бумагами по мальтийскому закону, хотя они являются ценными бумагами в смысле, например, американского теста. Возможно, это открывает перспективы для более мягкого регулирования.

Однако при этом не следует забывать, что мальтийская квалификация не является обязательной для властей других стран.  Так, при попытке публичного распространения жетонов в США американские власти, несомненно, применят к ним свой собственный «тест Хауи» и потребуют регистрации проспекта эмиссии в соответствии со своим законом. 

Пока неясно, как отнесутся к мальтийской квалификации другие страны ЕС.  Не перквалифицируют ли и они мальтийские «виртуальные финансовые активы» в ценные бумаги?  Вопрос остается открытым.  Возможно, когда-нибудь по этому поводу будет принята директива ЕС, гармонизирующая соответствующие законы, но пока до этого далеко. 

Снизить риски эмитента возможно, отказавшись от идеи публичного предложения «жетонов» и ограничившись их распространением по частным каналам.  Это, конечно, значительно снижает возможности по привлечению капитала, зато в большинстве развитых стран частное инвестиционное предложение освобождено от обременительных требований, применимых к публичному предложению.

Выводы

Как видим, мальтийский законодатель создал весьма продуманную и тщательно описанную в законе систему регулирования деятельности на рынке цифровых активов.  Вполне возможно, что она действительно привлечет на Мальту международные компании, желающие вести цифровой бизнес на официальной основе, с получением соответствующих лицензий и сертификатов.  В частности, Мальта может стать базой для реализации проектов ICO, нацеленных на международную аудиторию. 

В заключение стоит еще раз напомнить, что помимо регулирования, описываемого обсуждаемым законом, к деятельности на цифровых рынках применяются и другие законы.  Прежде всего стоит помнить о требованиях антиотмывочного законодательства, предполагающего довольно обширные обязанности любых финансовых посредников в плане идентификации бенефициаров проходящих через посредников средств, а также сообщения властям о подозрительных транзакциях.

Ссылки:

MALTA DIGITAL INNOVATION AUTHORITY

INNOVATIVE TECHNOLOGY ARRANGEMENTS AND SERVICES ACT

VIRTUAL FINANCIAL ASSETS ACT

PUBLICATION OF THE FINANCIAL INSTRUMENT TEST


Материал подготовлен компанией Roche & Duffay
тел. (495) 790-2660; 926-2990

 

 
 

Важное уведомление
Компания Roche & Duffay предпринимает все усилия по обеспечению достоверности и актуальности информации, представленной на этом сайте. Однако компания не принимает на себя финансовой и иной ответственности за результаты применения этой информации без предварительной консультации с компанией. Всем посетителям сайта настоятельно рекомендуется до принятия решения об открытии оффшорной компании, создании оффшорного траста, совершении оффшорных инвестиций, открытии счета за рубежом и т.д., проконсультироваться со специалистами по налоговому планированию.
Перепечатка и иное копирование материалов допускается только с разрешения Roche & Duffay.

Политика компании по обработке персональных данных